Димитрий Дайбов (ager) wrote,
Димитрий Дайбов
ager

Евразийские приключения. К Солнцу Правды.

Ближе к концу смены поселение стало малокомплектным. Это была третья неделя. Часть детей с родителями уехала. Почти все, что задумывалось московской компанией осуществилось. Отец Литургист отбыл по делам в Москву. Педагогическая жизнь, подхваченная большими руками отца Командора однако продолжалась.

На одном, уже не занятии с детьми, а сборе отец Командор объявил, при общем одобрении, о том, что пойдем встречать восход солнца. К месту вспомнилось, что дело это очень даже христианское: здесь и именование Христа Солнцем Правды и День Солнца древних христиан вспомнились. Все-таки здешнее бытие выветрило из нас городскую бетонную пыль, и в крови растворило пыльцу христианской антики. Встретить Солнце Правды было очень уместно. Представилось, что мероприятие это очень даже пасхальное.
Поднялся в четыре или даже в три часа утра, внутри себя стеня и тоскуя о недоспанном. Возле трапезного корпуса, назначенного местом сбора, еще никого не было, так что у меня еще оказалось минут пятнадцать смежить веки на лавке. Потом остаток ночи зашуршал куртками, затрещал свечами. Между делом напугали ежа, который никак не ожидал встретить здесь в такой час людей и свернулся в тугой комок, защищаясь от фотовспышек и попыток погладить.
Мы пошли. При свечах. Света единственного фонаря едва хватало, чтобы впереди идущие не путались в выборе пути. Со стороны процессия выглядела не то, чтобы романтично, но как-то очень значительно-таинственно. Вполне соответственно месту, времени и своей вере. Вот идут люди очень сосредоточенные, в свечном мерцании лица - без тени курортной развлеченности. Все очень по настоящему. Песнопели и забирались наверх, в степь. Кто-то из посторонних мог и пробормотать: “Придурки”, если бы увидел.
Было не слишком легко. Когда спланировали этот поход, я даже и не представлял, что путь потребует такого напряжения. Дорога наверх по крутому подъему, в темноте, свет, выхватывающий из темноты исключительно лишь лица, борьба с желанием лечь и заснуть: все это конечно было совсем по-христиански, с трудом, как и положено навстречу Солнцу Правды. 
Только чуть-чуть, словно под дрогнувшими при пробуждении веками добавилось света, когда наша античная процессия забралась наверх. Короткий отдых, во время которого батюшка уговаривает не спать, чтобы не повторяться подобно апостолам в Гефсимании. Такое вот желание христианскую историю современности писать начисто. Отец Командор, уже вполне различимый в распускаемом по ниткам полотне ночи, читает наизусть утреннее правило. Потом рассказывает о своей бабушке. Это рассказ об аскетике русского человека, который Лествицу и Добротолюбие, кажется, не читал, но его жизнь в вере не абстрактна. 
Потом в почти полной тишине ждем восхода. Солнце продирается из за горизонта сквозь тучи так же трудно, как мы шли его встречать. Ждем, ждем, ждем. Потом, как-то неохотно остатки теней растекаются в овраги, уступая место здешней дневной всепросвещенности. Поем тропарь Пасхи на греческом. В уже ощутимом жаре завладевшего миром солнца идем в лагерь. Очень спокойно и тихо на душе. Все очень не зря. Очень-очень по правде встретили Солнце Правды.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments